Евгений Степанович Коковин. Детство в Соломбале



* ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. НАШ ОСТРОВ *



ГЛАВА ПЕРВАЯ. ПРОЩАЙ, ОТЕЦ!


Наша улица на окраине Соломбалы была тихая и пустынная. Летом посреди дороги цвели одуванчики. У ворот домов грелись на солнышке собаки. Даже ломовые телеги редко нарушали уличное спокойствие.
После обильных дождей вся улица с домами, заборами, деревьями и высоким голубеющим небом отражалась в огромных лужах. Мы отправляли наши самодельные корабли с бумажными парусами в дальнее плавание.
Во время весеннего наводнения ребята катались по улице на лодках и плотиках.
Улица начиналась от набережной речки Соломбалки. Среди маленьких домиков с деревянными крышами возвышался двухэтажный дом рыботорговца Орликова. В нижнем этаже орликовского дома жила наша семья.
Мой отец служил матросом на небольшом судне "Святая Ольга".
Я хорошо помню тот июльский день, когда мы провожали отца в рейс. В порту было жарко и душно. Горячее солнце накалило пыльную булыжную мостовую. Лица у грузчиков были влажными от пота. На реке - полный штиль. В разогретом воздухе стоял крепкий запах тюленьего жира и соленой трески.
Видели ли вы, как грузятся большие корабли, отправляющиеся в далекое плавание?
После короткой сутолоки грузчиков у штабеля мешков на причале вдруг раздается резкий крик: "Вир-ра!" Это означает: "Поднимай!"
И в ту же секунду на палубе, окутавшись в облако пара, начинает бойко тараторить лебедка. Трос натягивается так туго, что становится страшно: вдруг не выдержит и лопнет! На самом деле бояться совсем нечего. Для стального троса несколько мешков с мукой - сущие пустяки. Приходилось мне видеть, как на стальных тросах висел, словно игрушка, буксирный пароход.
Намертво затянутая стропом1 кипа мешков легко отрывается от дощатого настила. Теперь лебедка уже не тараторит, а глухо ворчит, словно досадуя на тяжесть груза. Перемазанные мукой грузчики, поддерживая мешки, осторожно подводят кипу к борту.
1 Строп - петля из веревки (троса) для подъема груза.

- Давай еще! - кричит старший из грузчиков. - Вирай помалу!
- Трави!
Качнувшись над палубой, кипа мешков начинает медленно опускаться в трюм.
Иногда над палубой повисают огромные пузатые бочки, корзины, плетенные из толстых прутьев, и даже живые коровы.
Со скучающим видом наблюдает за погрузкой штурман. Он одет в синий китель. В пуговицах кителя горит солнце. Огромные парусиновые рукавицы совсем не подходят к щеголеватому костюму штурмана и особенно к его красивой фуражке с великолепным якорем. Известно, что такие фуражки могут носить все капитаны, штурманы и механики торгового флота. Но почему-то многие моряки не любят форменных фуражек и носят простые кепки.
Меня это очень удивляет. Чудаки! Любой из соломбальских мальчишек из-за одной только фуражки готов стать моряком...
"Святая Ольга", нагруженная, опутанная оснасткой, привела меня в восторг. Правда, она казалась совсем крохотной рядом с большим океанским пароходом, который стоял тут же под погрузкой. Но если бы в ребячьей игре при делении на две команды меня спросили: "Матки, матки, чей запрос? "Иртыша" или "Ольгу"? - я ни минуты не колебался бы в выборе.
"Иртыш" - самый большой и самый роскошный океанский пароход. "Ольга" - маленькое зверобойное судно. Ну и что ж! Конечно, "Ольгу". Во-первых, один вид "Ольги", старого, но крепкого бота с высокими мачтами, туго свернутыми парусами и таинственным переплетением снастей, сразу же начинал волновать мальчишеское воображение. Во-вторых, мы знали, что на ботах и шхунах плавают самые смелые, самые отчаянные и самые опытные моряки. В-третьих, - и это главное, - на "Ольге" уходил в плавание мой отец.
На палубе "Ольги" лаяли густошерстные ездовые собаки с острыми стоячими ушами. Матросы в зюйдвестках1 и парусиновых куртках крепили шлюпки, затягивали брезентом люки трюмов. Синий с белым четырехугольником отходной флаг повис на мачте. Все было готово к отплытию.
1 Зюйдвестка - непромокаемый головной убор.

Я запомнил в тот день отца веселым и разговорчивым. Он был еще совсем молодой, безбородый, с голубыми глазами и прямыми светлыми волосами. Обычно отец был молчалив.
- От тебя, Николай, слова не добьешься, - часто говорила ему мать. - Как медведь!
Отец краснел, улыбался, но ничего не отвечал. Он был добрый и совсем не походил на медведя.
Сегодня перед отплытием он пил вино вместе с матросами в трактире, и потому пропала его обычная молчаливость.
Несколько раз отец по трапу сбегал к нам на причал. Мать тихо плакала.
- Таня, - успокаивал ее отец, - вернусь на будущий год, получу много денег и больше не пойду в море. Тогда у нас будет хорошая жизнь! Береги сына... Прощай, Димка!..
Отец сказал: "У нас будет хорошая жизнь!" Я запомнил это особенно крепко.
Когда убрали трап, жены матросов на берегу заголосили, запричитали. Испуганно ухватившись за материнские юбки, истошно ревели маленькие ребятишки.
Густой тройной гудок принес какую-то незнакомую, щемящую тревогу.
"Ольга" отвалила от пристани и, развернувшись, медленно поплыла вниз по Северной Двине, к морю.
Провожающие долго стояли на берегу и смотрели вслед "Ольге", пока она не скрылась за поворотом.
...Мы вернулись домой. Потом пришел дед. Он где-то выпил, еле держался на своей деревянной ноге и по двору шел, уже опираясь о забор. Трезвый, дед никогда не жаловался. Вино же заставляло его каждому изливать горе.
- Ушла "Ольга", а я остался... Татьяна, что мне здесь делать? Духота тут для боцмана. Проклятое море! Ты не горюй, Татьяна, вернется Николай. - Дед ударял палкой по деревянной ноге. - Проклинали мы всю жизнь море, а что мы без моря! Ну куда я теперь с этой деревяшкой? Гожусь только багром от берегов воду отталкивать. Вот отец у меня до седьмого десятка проплавал и схоронил кости на дне морском...
Мать укладывала деда спать, но он не унимался. Он начинал рассказывать про свою жизнь, ругал море и жаловался, что не придется ему больше плавать.
Прошли времена молодости, когда ставил Андрей Максимыч рюжи2 в беломорских заливах и бил на льду багром тюленей, когда работал он на судах дальнего плавания и побывал во многих чужеземных портах.
2 Рюжи - особый вид рыболовных снастей.

Видел Максимыч много горя. Смерть заглядывала через пробоины в бортах судна, таилась она на песчаных отмелях и скалистых берегах в страшную штормовую погоду.
Но и на берегу было не легче, когда моряк оставался без работы. В поисках ее обивал он ступени парусников и пароходов. Горькая, тяжелая жизнь заставила его и ценить и ненавидеть копейки.
Максимыч знал море, качаясь на его волнах с малолетства. И плавать бы ему, старому, опытному боцману, до самой смерти! Но безногие на судне не нужны. Обыкновенный ревматизм перешел в гангрену. Деду Максимычу отняли ногу, и это было самым большим его горем.
Два десятка аварий и кораблекрушений пережил боцман. Но никогда он не думал, что оставит море прежде смерти и будет ковылять на деревянном обрубке.


далее: ГЛАВА ВТОРАЯ. ДОЛЯ МАТРОССКАЯ >>

Евгений Степанович Коковин. Детство в Соломбале
   ГЛАВА ВТОРАЯ. ДОЛЯ МАТРОССКАЯ
   ГЛАВА ТРЕТЬЯ. ДЕД
   ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. СОЛОМБАЛА
   ГЛАВА ПЯТАЯ. ВЕСНА
   ГЛАВА ШЕСТАЯ. НА РЫБАЛКЕ
   ГЛАВА СЕДЬМАЯ. ШТОРМ
   ГЛАВА ВОСЬМАЯ. МЫ ИЩЕМ КЛАД
   ГЛАВА ДЕСЯТАЯ. КОСТЯ ЧИЖОВ СОБИРАЕТСЯ БЕЖАТЬ
   ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ. ОРЛИКОВЫ ВЕСЕЛЯТСЯ
   ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ. КОТЛОЧИСТЫ
   ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ. ОТКРЫТЫЕ КИНГСТОНЫ
   ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ. КОСТИНА ТАЙНА
   ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ. НЕСЧАСТНЫЙ СЛУЧАЙ
   ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ. МЕХАНИК С ПАРОВОЙ ШАЛАНДЫ
   ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ. ЗИМОЙ
   ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ. НА ПОИСКИ КЛАДА
   ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ. КЛАДБИЩЕ КОРАБЛЕЙ
   ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ. НА ВОЛЬНОМ ВОЗДУХЕ
   ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ. НАШЛИ
   ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ. В ПОГРЕБЕ
   ГЛАВА ПЕРВАЯ. ГЕРОЙ ТРУДА
   ГЛАВА ТРЕТЬЯ. ИЛЬКО
   ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. У ЛЕСНИКА
   ГЛАВА ПЯТАЯ. ИЛЬКО В СОЛОМБАЛЕ
   ГЛАВА ШЕСТАЯ. ПРОВОДЫ
   ГЛАВА СЕДЬМАЯ. НАВОДНЕНИЕ
   ГЛАВА ВОСЬМАЯ. КОЧЕГАР МАТВЕЕВ. МЫ ГОТОВИМСЯ
   ГЛАВА ДЕВЯТАЯ. ПЕРВЫЙ ДЕНЬ
   ГЛАВА ДЕСЯТАЯ. СВОИМИ РУКАМИ
   ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ. НА "ОКТЯБРЕ"
   ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ. НАВИГАЦИЯ ОТКРЫТА
   ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ . В ПЕРВОМ РЕЙСЕ
   ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ. В МУРМАНСКЕ
   ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ. ДОМОЙ
   ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ. СНОВА В СОЛОМБАЛЕ
   ГЛАВА ПЕРВАЯ. ОЛЯ ЛУКИНА
   ГЛАВА ВТОРАЯ. ФОТОГРАФИЯ
   ГЛАВА ТРЕТЬЯ. КОСТЯ С НАМИ
   ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. Я - КОМСОМОЛЕЦ
   X X X
   ГЛАВА ПЯТАЯ. НА НОВОЙ ЗЕМЛЕ
   ГЛАВА ШЕСТАЯ. НИКОЛАЙ ГРИСЮК
   ГЛАВА СЕДЬМАЯ. "ОКТЯБРЬ" МЕНЯЕТ КУРС
   ГЛАВА ДЕВЯТАЯ. РАССКАЗ КОЧЕГАРА
   ГЛАВА ДЕСЯТАЯ. МАЛЕНЬКИЙ РАБ
   ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ. ДЕВЯТЬ БАЛЛОВ
   ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ. СИНИЙ ЧЕРЕП
   ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ. О ТОМ, ЧЕГО МЫ НЕ ЗНАЛИ
   ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ. ОБИДА НА КОСТЮ
   ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ. НА ОСТРОВАХ
   ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ. В ОПАСНУЮ МИНУТУ
   ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ. ПРИЧУДЫ БОЦМАНА РОДИОНОВА
   ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ. МЕЖДУНАРОДНАЯ ВСТРЕЧА
   ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ. ОЛЯ ЗАБОЛЕЛА
   ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ. РАЗГОВОР С КОСТЕЙ
   ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ. ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНАЯ